Объекты окружают нас со всех сторон. Я использую объект под названием ноутбук, чтобы написать этот текст, я пью объект под названием кофе из объекта под названием чашка, чтобы моя голова работала лучше. Я и к себе, в какой-то степени, отношусь, как к объекту, который производит этот текст. Я знаю, что могу увеличить свою производительность с помощью кофе и делаю это. Во всем этом много объективации, если присмотреться. Способность к объективации необходима мне, чтобы существовать в материальном мире. Но в этой истории остается место и для моей субъективности.

Я четко понимаю, что этот текст пишу именно я, живой человек. И пишу его я тоже для живого человека, хотя и воображаемого, — моего потенциального клиента. Безусловно, я хочу, чтобы этот текст понравился, и чтобы человек, возможно, захотел прийти ко мне на консультацию. У меня есть цель, а наличие цели всегда подразумевает объективацию. Но есть что-то и помимо этого, а именно желание Диалога и Встречи на равных с неким Другим, и интенция пойти навстречу ему. Именно эта часть, казалось бы совсем небольшая, оказывается самой важной во всей этой истории. Потому что именно она придает ей смысл. Моя субъективность и желание встречи с другой субъективностью являются оживляющим огнем в бесконечном мире объектов.

Если меня интересуют исключительно объекты, если я полностью объективирую других людей и отказываюсь контактировать с их субъективностью, то рано или поздно любой мой смысл разобьется об объектный мир.

Если посмотреть на этот опыт с другой стороны, то он способен доставлять массу страданий и даже травмировать человека, которого объективируют.

Ребенок сильно травмируется, если ему приходится становиться объектом подкрепления самооценки родителей, или быть триангулятором в семье: веществом, склеивающим семью, передатчиком сообщений родителей друг другу, или любым другим регулятором.

Роль спасателя в треугольнике Карпмана также про объективацию, потому что человеку, исполняя ее, приходится отказываться от своих потребностей и становиться функцией.

Наиболее острые, на мой взгляд, проблемы сегодняшнего дня, касающиеся объективации, такие:

  1. Сексуальная объективация, когда объективируется тело человека, и он рассматривается в первую очередь, как инструмент удовлетворения сексуальных потребностей.
  2. Социально-ролевая объективация, когда человек воспринимается исключительно через призму его роли в обществе. Сюда же можно отнести и гендерную объективацию.
  3. Семейно-ролевая объективация, когда человек воспринимается исключительно через призму его семейной роли. Как правило, каждой роли отводится определенная функция, которую человек должен выполнять.
  4. Трудовая объективация, когда человек воспринимает себя или воспринимается людьми в первую очередь, как трудовая единица.
  5. Объективация, связанная с какими-либо физическими «недостатками».

Любая объективация приводит к одиночеству, изоляции и боли, если субъективность человека исключается. Несмотря на это, способность к объективации необходима нам для ориентации в мире и регуляции взаимоотношений. Главное — не забывать отдавать должное субъективности.

Сегодня субъективность сильно подавляется в угоду объективности. Это одна из главных характеристик нашего времени. Это приводит к тому, что люди отучаются видеть Другого живым субъектом во всей полноте его опыта. Когда такое происходит, человек утрачивает способность сочувствовать Другому, а это ведет к росту числа насилия и травм, к тому, что люди чувствуют себя более одинокими, и прочим вытекающим отсюда проблемам.

У меня много сочувствия вызывают матери, которые пишут о трудностях материнства, приводящих иногда к трагическим последствиям. На мой взгляд, основная проблема здесь вырастает из той же объективации, потому что мать воспринимается многими в первую очередь как функция: не только ребенком в силу того, что он все вокруг еще воспринимает исключительно объектно, но и семьей, и обществом. При этом меня пугают реплики некоторых людей, заявляющих, что подростковый и старческий возраст существуют в первую очередь для того, чтобы помогать матери растить ребенка. Потому что это тоже объективация и может приводить к тем же последствиям.

Объективация часто становится поводом и инструментом для дискриминации и злоупотребления властью. Попасть в эту ловушку достаточно легко, потому что объективация стала привычным способом взаимодействия и часто поддерживается обеими сторонами, обычно неосознанно. Чтобы злоупотребления было меньше, нам важно снова научиться видеть живого человека за всеми объектными характеристиками и выстраивать с ним диалог на равных. Диалог на равных — самая важная для меня часть в философии гештальт-терапии, в отличие от многих других подходов, более склонных к объективации как клиента, так и терапевта.

По моему опыту, человек исцеляется именно тогда, когда становится способным привносить в мир свою субъективность в достаточной для него степени, встречаться с субъективностью другого человека и контактировать с ней, а также ценить и уважать, как свою, так и чужую субъективность.

Процесс этот взаимный и добровольный, мы не можем заставить всех уважать субъективность друг друга, потому что любое принуждение тоже объективирует человека. Но мы можем начать с оживления и привнесения в мир своей субъективности и со старания разглядывать и узнавать субъективность Другого. Это создаст почву для Встреч, которые всегда меняют нас, когда происходят.


Подписывайтесь на меня в социальных сетях, чтобы не пропустить новые материалы.

Если Вам понравилась эта статья, я буду признателен если Вы поделитесь ею: